Amazonia. Dangerous adventure.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Amazonia. Dangerous adventure. » Территория Корубо » Деревня племени


Деревня племени

Сообщений 1 страница 6 из 6

1

http://uploads.ru/i/a/Q/6/aQ6by.jpg

В типичном большом жилище индейцев племени корубо, в малоке (традиционном длинном доме), обычно есть четыре выхода. Такой дом может вмещать до сотни человек. Кроме того, индейцы корубо иногда строят маленькие малоки, всего с двумя выходами, рассчитанные на одну семью.В больших малоках, или длинных домах, помещение делится на несколько комнат, разделенных между собой плетеными матами (из пальмовых листьев). В каждой комнате сверху есть балки, к которым обитатели дома могут подвесить свои гамаки. Человек, у которого есть несколько жен, вешает свой гамак в центре, а его жены – по сторонам комнаты. Дальше висят гамаки их детей, расположенные  в зависимости от возраста – гамаки самых юных детей находятся ближе к родительским местам. В больших малоках обычно бывает по четыре выхода, у которых могут сидеть и работать женщины, используя солнечные лучи как источник света в течение дня.

0

2

<<<<<<<<<<<<<<Джунгли
Нигигинс пробиралась сквозь джунгли, крепко сжимая в руках корзинку с маленьким братцем. Ребенок заметно успокоился в руках сестры и уже снова мирно посапывал в корзинке, хотя девушка и подозревала, что брат голоден и возможно до сих пор напуган. Вот и хорошо, теперь надо добраться до дома. Не успела Ниги додумать, как услышала, кличь племени, который звучал так редко на ее памяти, но, тем не менее, она знала его слишком хорошо – смерть пришла в племя, как это часто бывает так неожиданно. Что? Не может быть? Как такое могло случиться, да и что случилось? Девушка крепче перехватила корзинку и побежала быстрее в деревню. Несколько раз рядом с ней тенью мелькала Одэ`имин, быстроногая подруга, не обремененная тяжестью младенца, обогнала ее и скрылась среди кустов. Сердце юной индеанки билось так часто, что казалось должно вскочить и груди. Совсем скоро девушка добралась до границы деревни и минуя первые хижины вбежала к центру – да, это была не злая шутка, около хижины шамана толпилась люди, а откуда-то слышался плачь. Нигигинс схватила руку ближайшего соплеменника и с мольбой воззрилась на него – ответ был краток и полон скорби, смерть пришла в ее семью. Муж Нияши, Вабигикек, недавно скончался от полученных ранений, однако по слуха он успел сказать, кто убил его. Страшное слово «бледнолицые» заставили девушку в шоке отступить от соплеменника и прижать к себе корзинку с братом. Отдышавшись, Ниги огляделась и поймав ровесницу отдала малыша и попросила ее отнести ребенка матери, доверяя той как самой себе, и зная, что уже через минуту брат будет накормлен и в безопасности. Индеанку больше волновала сестра, и не пройдя и двух метров она увидела ту, скорбно стенающую возле тотема и умоляющую духов вернуть ей мужа. Нигигинс упала на колене и обняла Неяши за плечи – та всхлипнула и уронила голову на руки, издав протяжный крик, ее красивое лицо исказилось в горе.
-Тише, родная, тише, все будет хорошо,- девушка пыталась хоть как-то успокоить сестру, сама не замечая, как слезы катятся по щекам и исчезают в мокрых прядях волос.

Отредактировано Nigigins (26 Июн 2012 00:02:05)

+4

3

----Джунгли
Florence And The Machine – Breath Of Life

Темные волосы развевались от быстрого бега и цеплялись за ветки кустарников, прерывистое дыхание выдавало сильную панику, но огромный всплеск адреналина не давал ей остановиться и отдышаться.  Одэ'имин буквально летела среди джунглей, едва касаясь ступнями ног тропинок, и легко перепрыгивая через препятствия – страх гнал ее вперед, в племя, не давая думать о том, что легкие сейчас разорвутся от переутомления. В ушах стоял несуществующий бой похоронных барабанов, а по щекам скользили слезы, навернувшиеся на глаза от бега. От бега? Она мимолетно заметила, что поравнялась с Нигигинс, но не стала останавливаться или замедлять темп – за ними никто не гнался, а значит, она могла легко обогнать подругу, чтобы прийти в деревню первой. Чтобы узнать, кого забрали духи. Сердце болезненно сжалось предчувствуя беду – индеанка вспомнила свой ночной кошмар, и едва не упала, поскользнувшись на мокрых листья. Еще немного – и она стоит рядом с первой хижиной, тяжело дыша, и разглядывая толпу перед хижиной шамана.
Тогда она была слишком мала, но, так же как и сейчас, медленно шла по направлению к входу в тростниковый дом, и соплеменники расступались - пропуская. Левое плечо заныло от тупой боли – та, что врезалась в него, даже не обратила на Одэ'имин внимания. Неяши, с исказившимся от боли лицом бежала прямо к тотемам, вслед за ней устремились некоторые из подруг. Травница, помассировала плечо и словно в тумане отодвинула завес в хижину. Ваби-Манидо преградил ей путь, вытянутой рукой, но девушка осторожно отстранила ее – она желал видеть. Рядом словно исполин стоял вождь племени, ради сына которого она недавно рисковала жизнью, а теперь ей не было до него никакого дела.  Индеанка опустилась на колени перед безжизненным телом своего отца….Отца??? Нет… Все смешалось, все повторялось. Тогда не она стояла на коленях перед умершим, а ее мать, не она проводила ладонью по черным волосам, не она шептала, чтобы мужчина открыл глаза. Осознания произошедшего никак не хотело посетить его, лишь все плотнее становился воздух в хижине, и лишь издалека звучали голоса среди которых она узнавала младших братьев требующих, немедленного присутствия Одэ'имин подле матери. Верно, она должна поддержать ее, пока соплеменники не подготовят все к похоронам – девушка поджала губы, и повинуясь неведомым инстинктам подалась вперед, и сняла с шеи умершего брата амулет на удачу, тот который сама подарила ему перед первой охотой.
Кто-то помог ей выбраться на свежий воздух, кто-то проводил до дома – шаг и она вновь в душном помещении. Сердце начинает бешено выстукивать ритм, девушка задыхается от душащих ее рыданий, и с криком падает на колени. Горе накрывает ее не оставляя шансов на благоразумное поведение – пальцами она впивается в циновки, стискивая прутья тростника, желая почувствовать что-нибудь еще кроме этой боли что разрывает ее изнутри. Мягкая рука матери гладит по голове свою дочь, бьющуюся в рыданиях на полу длинного дома – никто не смеет подойти к ним. Женщина утирает слезы тыльной стороной ладони – она переживает потерю своего первенца тихо и скорбно, как и положено ее возрасту, тот крик, что застрял в ее горле, никогда не вырвется наружу – достаточно и тех стенаний, и проклятий, что извергает ее дочь. Неровным голосом, прерываясь на полусловах она начинает петь колыбельную, ту которую пела своим детям на ночь, чтобы они успокоились и засыпали - Одэ'имин всхлипывает и наконец заставляет себя утихнуть. Она еще долго будет лежать ничком содрогаясь в беззвучных рыданиях и все сильнее сжимая в кулаке деревянный амулет, не сумевший защитить ее старшего брата.

Отредактировано Ode`imin (26 Июн 2012 18:32:42)

+5

4

Ахига все еще стоял над кроватью Вабигекека. Шаман племени – Ваби-Манидо еще склоняется над  трупом. Ахига видел как этот молодой парень, практически птенец испустил дух. Слезы, он и забыл что это такое, но гнетущее чувство пустоты все равно преследовало вождя племени. Вабигекек, был ему практически родным. Он был мужем красавицы Неяши – его старшей дочери. И все-таки потеря не была для Ахиги столь болезненна как для остальных членов его племени. Он как мог, сохранял спокойствие. Душа рвалась к мести. О, это сладкое слово и  чувство, которое он успел подзабыть, увлекшись домашним бытом.
В хижине было душно. Воздух практически не двигался. Суровое и мужественное лицо мужчины было покрыто мелкими бисеринками пота. В черных невидящих глазах отражались огоньки тлеющих факелов в хижине шамана. Подобно огню, в Ахиге просыпалась ярость. Ярость зверя, сметающего все на своем пути. Месть ему нужна была месть и кровь бледнолицых в ответ на кровь, что они пролили. А перед глазами неминуемо вставали картины недавнего прошлого. Закрывая глаза, хотелось впасть во временную амнезию, лишь бы не видеть и не переживать это еще раз, снова ощущая этот гнетущий водоворот тьмы, который обрушивался на мужчину, словно лавина.
Молодой парень бился в агонии, словно ягуар, попавший в ловушку. Он метался по полу, издавая дикие, леденящие кровь крики. Пот стекал с него крупными каплями. Ахига ощущал знакомый запах страха. Чуть сладковатый, душащий. Двое сильных мужчин едва удерживали Вабигекека, пока Ваби-Манидо ножом разрезал рану и тихим, успокаивающим вздохом шептал заклинания и молитвы великим духам. Парень прикованный, сильными руками к полу глотал, словно рыба воздух, а темные, практически черные глаза, всегда такие задорные, бешено вращались, грозясь вывалиться из орбит.  Ахига был вынужден смотреть на это и, взяв себя в руки, мужчина спокойно наблюдал, не проронив ни слова. Несколько слов правда можно было разобрать: bilagáana*, старец, ружье. Из чего можно было заключить, что белые люди убили Вабигекека.
Последний крик, который распугал всех птиц в округе. Последние судороги, ставшие уже предсмертными. Он сам закрыл ему глаза. Когда Ахига поднялся с колен, он слышал знакомый клич, так кричат птицы, когда умирает кто-то в их семье.  Душа мужчины повторяла клич. Казалось это что-то выходило из сердца, которое, казалось бы, уже зачерствело, видя столько смертей. Поэтому он должен сохранять хладнокровие. Лидер должен быть сильным.
Он видел все. Слезы матери, охваченной неописуемым горем. Безмолвную скорбь младших братьев, и конечно то, как убивалась Неяши, она умоляла, чтобы Великие духи забрали  и ее. Он едва сумел заставить девушку замолчать и ненадолго успокоиться. Ваби-Манидо дал той настой из трав, что помогло девушке ненадолго успокоиться. Потом Неяши все же вырвалась из объятий отца и убежала навстречу тотемам, снова молить Великих духов. Ахига покачал головой. Но он знал, что будут еще слезы. Реки слез. И крови. Много крови.
В хижину проскользнула Одэ'имин. Она не послушалась шамана, который настойчиво уговаривал девушку не входить. Что ж иногда незнание это наше спасение. Глядя на то, как убивается Одэ'имин, Ахига вспомнил Неяши. Они должны стать сильнее и отомстить бледнолицым за то, что те забрали жизнь их соплеменника. Взмахнув плащом из тонкой кожи, вождь скрылся в ночи. Сейчас он служит символом восторжествующей справедливости.
Неслышным шагом, тот приблизился к дочерям. Неяши все еще издавала невнятные звуки, а Нигигинс старалась ее успокоить, как могла. Ахига понимал, что нужно время, много времени, чтобы залатать сердечные раны. Но факт оставался фактом, потерю любимого человека восполнить нельзя. Нужно было просто оставаться сильным и не показывать никому свою слабость. А боль… Она останется навечно. Ведь индейцы ничего не забывают.

*-бледнолицый человек

Отредактировано Ahiga (26 Июн 2012 22:38:57)

+4

5

Аборигены находились в смятение. Жизнь в джунглях всегда была опасной и непредсказуемой, и поэтому с малолетства они учились выживать, чтобы обезопасить себя и свою семью. И все же духи забирали тех, кто был слаб духом, или слишком близко подпустил смерть, но никогда на их памяти гибель соплеменника не была такой мучительной и необычной. Вабигекек бился в агонии внутри хижины шамана, а жители племени, столпившись рядом с входом, всем сердцем сопереживали юному войну. То здесь, то там начинали нараспев возноситься молитвы духам, но подсознательно все понимали, что конец неизбежен.
- Помогите ей, - несчастную мать подхватили практически на руки и в сопровождении младших сыновей отнесли в длинный дом. Женщина явно находилась не в себе, так и не сняв траур по умершему больше четырех лет назад мужу, она теперь потеряла и старшего сына – гордость всей семьи. Гордость племени.
Еще один крик, и все стихло, молчание, словно камень на шее утопленника повисло над деревней, слышно было лишь далекие трели птиц – индейцы не шевелились, как один осознавая, что душа молодого воина уходит к предкам. Наконец Сава*, как один из входящих в совет старейшин, развернулся и быстрым бегом пересек деревню останавливаясь у кромки леса, и вот уже клич несется над кронами деревьев призывая воинов, травников и рыболовов вернуться, домой, потому что общее горе постигло их всех, а значит ночью будут звучать похоронные барабаны, а дым от погребального костра закроет луну.
Прошло совсем немного времени, и наконец племя вновь пришло в движение, все знали свою роль в этом мрачном действие – женщины отсылали детей в хижины, подростки, стараясь, не попадаться никому под руку, исчезли из центра деревни, мужчины терпеливо ожидая возвращения воинов и приказа своего вождя. Зашуршали кусты, и из леса появилась Одэ'имин, соплеменники расступились, пропуская девушку к хижине шамана, кто-то кинулся в длинный дом, чтобы предупредить Гвивизэнса и Жимагана о возвращение сестры. Те двое тут же поторопились увидеть её, и нашли коленопреклоненной у тела старшего брата.
- Тебя ждет мать, сестра. Ты должна утешить ее.
- Прошу уйди отсюда…

Сава следил за действием у хижины находясь неподалеку, и прислонившись к стене длинного дома, ему был необходим Ахига – хотя все и знали, что необходимо делать, но слово вождя было решающим. Мужчина устало потер переносицу, он мало, что понял из разговора с Ваби-Манидо, но похоже, что на рассвете их ждала охота за самым опасным зверем – за бледнолицым. Солнце клонилось к закату, и этот вечер был окрашен криками и плачем трех женщин, остальные как могли, скрывали свои эмоции, и Сава кивком подозвал к себе молодого охотника Кагаги**.
- Собери воинов в центре, необходимо подготовить погребальный костер. И найди Макву, пусть подготовит две больших шкуры для костра.
Юноша кивком дал понять, что понял старейшину и бесшумно затерялся среди соплеменников.

Женщины плотным кольцом окружили Тэмрак*** и ее дочь, что сидели на полу длинного дома. Никто не решался потревожить убитую горем мать, которая тихо пела колыбельную, глядя длинные волосы девушки. Пережившая потерю мужа, Тэмрак смирилась, было, со своей судьбой и надеялась, что обретет утешения в первенце своего старшего сына, который по предсказаниям должен был стать сосудом для души погибшего воина, и вот теперь все надежды были сломлены, а бедная женщина даже не знала, кого ей в этом винить. Наконец, пошатываясь, она встала, лишь для того, чтобы вновь упасть на колени перед небольшим ритуальным тотемом и затянуть другую песню – погребальную, о душе своего Вабигекека, прося духов сохранить ее. Вскоре к ней присоединились другие матери, образуя единый хор.
Бинэси тем временем, сдав на поруки своего сына, подошла к лежащей подруге и рывком оторвала ее от пола.
-  Онэвэ**** Одэ'имин! – она дождалась пока подруга сфокусирует на ней взгляд, - Ты должна быть на прощании, потому возьми себя в руки. Духи испытывают нас. Не ты одна переживаешь это горе, для всех в племени смерть твоего брата большая потеря.
Они обе оглянулись на притихших и сбившихся в стайку детей – те испуганно переводили взгляд с поющих женщин на дверь в дом, словно опасаясь, что в него кто-то ворвется.

Сава быстрым шагом приближался к Ахиге, он настолько привык уже передвигаться по деревни с максимальной скоростью, что соплеменники, привыкшие к этому, интуитивно уступали ему дорогу. Мужчина остановился у тотема, и с горечью посмотрел на рыдающих дочерей вождя – Нияши, чем она обидела духов, что оставшись вдовой не подарила племени достойного воина, выглядела совсем разбитой, она буквально обвисла в руках своей младшей сестры. Старейшина вгляделся в лицо Нигигинс, обычно робкой и тихой, на нем была скорбь, но и что-то еще. Испуг? Страх? В длинных волосах запутались ветки и листья, словно девушка бежала, не разбирая дороги. Что произошло в джунглях? Впрочем, эти размышления отходили на второй план, и Сава, дотронувшись до руки Ахиги, заговорил:
- С закатом солнца, мы будем готовы начать церемонию, - он оглянулся, наблюдая как воины складывают из древесины площадку для погребального костра, - мы все желаем знать, что сказал Вабигекек перед тем как духи забрали его. Кому мы должны будем мстить?
Он очень надеялся, что его худшие опасения не оправдаются, но в любом случае готов был встать в первых рядах для защиты племени.

*Сава - ин. наречие "Окунь".
** Кагаги — ин. наречие "Ворон".
*** Тэмрак — ин. наречие "Лиственница".
**** Онэвэ — ин. наречие "встань".

+1

6

Девушка обняла за плечи сестру и гладила ее по волосам, стараясь самой не заплакать еще сильнее, что-что, а ее слезы уж никак не помогут сестре. Почему все так? Почему он? Да почему кто-то должен умирать? За что, за что погиб Ваби? Так надо успокоится, и взять себя в руки. Девушка оглянулась по сторонам, всюду кто-то бегал, кто-то что-то делал, было понятно что готовят похоронную церемонию. Мы должны с этим справиться. Девушка вспомнила про подругу. Как же ей сейчас тяжело, еще неизвестно кому сейчас тяжелее Неяши или Одэ`мин, это я виновата, если бы я уследила за малышом, мы бы раньше вернулись. Но чтобы это дало? Я не знаю, я ничего не знаю, что теперь будет. Нигигинс снова повернулась к сестре и продолжила ее успокаивать, пока не увидела подошедшего отца. Девушка размышляла подойти к нему и бросить сестру или остаться с ней, нет, я больше нужна сестре, у отца и так свои проблемы есть. Вождю не обязательно именно сейчас узнать, что его сын был похищен бледнолицыми. Возможно он вообще никогда об этом не узнает.
Так девушка не заметила, как в утешениях и слезах наступил вечер, а значит надо было продвигаться к собранному воинами погребальному костру. Помогая сестре - девушки медленно продвигались к костру, Неяши почти успокоилась, девушка лишь чувствовала иногда, как тело сестры подрагивало в беззвучных рыданиях. Подойдя ближе, Нигигинс отпустила сестру, она должна была попрощаться с мужем. Девушка стала чуть в стороне и стала слушать отца, который уже начал говорить свою речь. Изредка она оглядывалась стараясь увидеть подругу, но Одэ`мин нигде не было видно, так же как и ее матери – но женщины в возрасте обычно на погребении не присутствовали, а воспевали духам в длинном доме, именно там сейчас была мать Нигигинс. Но скорей всего травница всего лишь затерялась в толпе. Мне надо будет потом найти ее! Решительно кивнула головой девушка, укоренившись в своем решении.

+3


Вы здесь » Amazonia. Dangerous adventure. » Территория Корубо » Деревня племени